Собеседник Первого Информационного – Максим Минаев, ведущий эксперт Аналитического управления Центра политической конъюнктуры России, политолог.
— После Довильского заявления международное сообщество постоянно делает оптимистические заявления относительно урегулирования карабахского конфликта, и часто отмечается, что в ходе предстоящей казанской встречи Саргсян-Алиев-Медведев 24 июня, нужно закончить работы вокруг документов касательно основных принципов. На Ваш взгляд, можно ли ожидать прогресса от Казани?
— Я думаю, что в результате переговоров прогресс, скорее всего, будет достигнут, так как предварительноe согласие вокруг “дорожной карты” урегулирования карабахского конфликта уже было. Я думаю, что во время трехсторонней встречи президентов будет представлен конкретный текст, с перспективой его принятия. Другое дело, что его нужно развивать, так как в текущем формате это не более чем “дорожная карта”, которая определяет общие принципы переговорного процесса между Ереваном и Баку. Статус “дорожной карты” занижает значение этого документа.
— Россия уже несколько лет имеет первичную роль в переговорном процессе, больше всего заявлений о фиксирования прогресса звучат именно с российской стороны. МИД России неоднократно подчеркивал, что в Казане есть возможность сближения позиций конфликтующих сторон, и Россия сделает все, дабы достигнуть этого прогресса. Чем Вы объясните подобную заинтересованность России с точки зрения фиксирования прогресса?
— На протяжении последних лет Москва сохраняла статус основного посредника, в зависимости от увеличения внимания к Южному Кавказу, в результате событий 2008 года. Конфликт вокруг Южной Осетии показал, что любой территориальный спор может перерасти в открытый конфликт с использованием вооруженной силы. В таких условиях сохранять неопределенность вокруг Карабаха опасно, особенно, учитывая настроения азербайджанской стороны, которая часто заявляет о своей готовности использовать силу для решения конфликта. Но, учитывая тот факт, что Армения является стратегическим партнером России, нагорно-карабахский конфликт Москве не выгоден. И теперь необходимо продемонстрировать решимость, так как усилия, прилагаемые во главе с Медведевым, потеряны, и мы видим, что 24 июня возможна подготовка предварительных планов для будущего процесса. Нельзя забывать, что существует вопрос, связанный с вызовами, которые идут в Россию со стороны США и Франции, и в ходе довильской встречи этот вопрос был поднят. Следует отметить, что это довольно редкое случай, когда вопрос обсуждается в формате Большой восьмерки, это означает, что Москва получила четкий сигнал о том, что сохранение неопределенности в вопросе урегулирования нагорно-карабахского конфликта играет против России, и другие сопредседатели Минской группы –Франция и США – имеют равные права, и если Москва не добьется каких-то реальных решений, то ее роль ставится под вопрос. С таким же успехом сегодня роль Москвы может сыграть Париж, учитывая хорошие отношения с Арменией и армянской диаспорой.
Другая причина заинтересованности Москвы – роль Турции на Кавказе. Начиная с 2009 года, Турция последовательно укрепляет свои позиции в регионе и активизирует отношения не только с Азербайджаном, но также Арменией и Грузией. Естественно, что Турция может претендовать на статус посредника между Ереваном и Баку. Если она способна осуществить функции, аналогичные Москве, то в этом случае возникает вопрос – для чего здесь, собственно, Москва? Естественно, что в таких условиях Москве придется активизироваться.
— После встречи министров иностранных дел 11 июня, в Москве, министр иностранных дел Азербайджана Мамедъяров заявил, что есть вопросы, которые не согласованы. Если в ходе казанской встречи эти вопросы станут причиной разногласий между президентами, то возможно, что Россия, которая хочет получить результаты от этой встречи, сможет достичь подписания документов, используя свои рычаги давления на Армению и Азербайджан?
— Я думаю, нет, учитывая практику армяно-азербайджанских отношений. Москва не имеет значительных инструментов воздействия, особенно на мнение Баку, достаточно посмотреть на детали дипломатических отношений, которые были опубликованы на сайте WikeaLiks, можно понять, что в беседе с американскими коллегами руководство Азербайджана высказывалось достаточно сурово в адрес властей России. Это говорит о том, что, как Ереван, так и Баку прислушиваются к мнению Москвы, считая его основным посредником, однако, это еще не означает, что Россия может осуществить необходимые решения. На это указывает также ход переговоров: не все трехсторонние встречи при посредничестве Москвы завершились принятием каких-либо решений. То есть, России не удается достичь необходимого результата, и это, на мой взгляд, обусловлено отсутствием долгосрочной политической стратегии Москвы и недостаточными дипломатическими инструментами, так как Москва не имеет своего специального представителя на Южном Кавказе и осуществляет свою деятельность в рамках Минской группы.
— Недавно президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что казанская встреча – последний шанс с точки зрения достижения прогресса в вопросе Карабаха, до этого с азербайджанской стороны прозвучало заявление о том, что военное решение карабахского вопроса не имеет альтернативны. Как Вы оцениваете это заявление, можно ли сказать, что Азербайджан заявляет о готовности к войне?
— Я думаю, что это, скорее всего, дипломатический маневр, который призван повысить степень готовности Армении с учетом мнения Азербайджана в ходе переговорного процесса. Подобные заявления делаются публично перед встречами для того, чтобы создать благоприятную атмосферу для Азербайджана, и рассчитаны на создание соответствующего дипломатического эффекта. Я думаю, Азербайджан в текущих условиях не пойдет на обострение конфликта и открытое вооруженное столкновение, потому что это не выгодно именно Азербайджану, так как дестабилизация ситуации на Кавказе ухудшит возможности по экспорту энергоресурсов, обострит отношения с Россией. Это, в общем, не нужно и США, которые также имеют свои интересы на Южном Кавказе, как в Азербайджане, так и в Армении. Нельзя сказать, что эта встреча будет последней, потому что естественно, что если Азербайджан не придет к какому-то практическому решению, то стороны будут продолжать встречаться.
— Сегодня много говорится о том, что в случае войны в Карабахе, Россия вмешается в пользу Армении. Господин Минаев, на Ваш взгляд, насколько это возможно?
— Очень трудно говорить о таком сценарии. Формально, принимая во внимание тот факт, что России связанна с Арменией военным договором, на территории Армении находятся российские военные базы, Россия обязана участвовать в подобной миссии, но я думаю, что все будет зависеть от ситуации, нюансов военного столкновения – какая сторона начнет войну, в каком контексте это будет, потому что в текущих условиях войну можно осуществить разной интенсивностью.
— Во время слушаний в Европарламенте, связанных с карабахским конфликтом, французский сопредседатель Минской группы ОБСЕ Бернар Фасье заявил, что если в ближайшем будущем основные принципы не будут приняты, то сопредседателям придется представить новую концепцию. Как Вы думаете, это возможно и примут ли стороны новую концепцию сопредседателей?
— Несложно оценить текущий потенциал ОБСЕ, потому что если внимательно посмотреть на то, что они делают, то станет ясно, что они заняты оценкой позиций сторон и мониторингом текущей ситуации Карабаха. Нельзя сказать, что на сегодняшний день они в состоянии разработать полноценную стратегию урегулирования, так как их текущая миссия не направлена на эту проблему. Сложно предполагать, что они готовы активизировать свою деятельность, во многом, потому что у ОБСЕ нет достаточных инструментов. Тем не менее, если такой документ будет подготовлен, то он будет ориентирован на мирное урегулирование и будет призывать к продолжению переговорного процесса, поскольку ОБСЕ, пожалуй, не уступит свои полномочия другим игрокам. В любом случае, учитывая длительность миссии МГ, можно предположить, что она не справляется со своими функциями, и те государства, которые выступают от лица ОБСЕ, должны передать свои функции другим членам-странам ОБСЕ, но естественно, что этого не произойдет, так как это не исходит из интересов стран, включенных в данный формат.
