В своем интервью изданию “Вестник Кавказа” известный немецкий политолог и эксперт Александр Рар поделился точкой зрения о перспективах проекта Nabucco и региональных развитиях в Южном Кавказе в контексте отношений с Россией.
Г-н Рар сказал: “Если был план разрушить все западные схемы по трубам через южнокавказский коридор, то Россия здесь не выиграла. Многие предполагали, что это был план России показать, что “здесь мы главные”. Нет, здесь Россия на самом деле никого не спугнула. Здесь, я считаю, европейское действие нужно рассматривать отдельно от России. Европа имела шанс нарастить свое влияние в этом регионе, и Европа этим не воспользовалась по разным причинам. Или, может, по типичным причинам, которые мы знаем: в Европе нет консенсуса по поводу внешней оборонной политики. Какие-то государства хотели заниматься Северной Африкой еще до “арабской весны”. Другие, например Германия (вы упомянули план Штайнмайера) считают, что на Кавказе нужно найти общее сотрудничество с Россией, и без России стабилизировать ситуацию невозможно. Это немецкая позиция, но есть позиция Польши, есть позиция Чехии, которые сразу после событий августа 2008-го года выработали новую восточную стратегию для Европейского союза нового восточного партнера, которая полностью исключала Россию. На это немцы не могли пойти.
Поэтому, мне кажется, Европа сама себя парализует во всем этом процессе. Она нигде за пределами своей территории не может себя показать, проявить себя: в Афганистане – это отдельное государство в рамках НАТО, в Ливии сегодня мы видим тоже абсолютный бардак – англичане, французы за жесткое поведение НАТО, за проявление там еще более жесткой силы, итальянцы выступают за переговоры с Каддафи, немцы вообще против военных действий с самого начала. Так что Европа пока еще не стала актором со своим собственным министерством иностранных дел. Поэтому эта акция на усмирение Кавказа провалилась. Было бы наивно полагать, что Евросоюз способен сделать больше, чем ОБСЕ, которая тоже оказалась беспомощной в этом регионе. Это касается не только грузино-российского конфликта, не только Абхазии и Южной Осетии, это касается и Нагорного Карабаха.
Вы говорите, что Россия там сейчас на коне, но Россия, по-моему, тоже лишь пытается создавать какую-то видимость. Это ситуация нерешенная, ее невозможно решить, потому что Армения и Азербайджан ведут себя абсолютно бескомпромиссно. Так же как Грузия по отношению к России: “Давайте нам наши территории обратно – это для нас компромисс, а что вы за это получите, это уже нас не интересует”. То же самое армяне: “Азербайджан должен смириться, что 20 лет тому назад проиграл войну против нас и потерял территорию. Точка. И Азербайджан должен смириться, тогда мы будим с ними дружить и общаться. Если нет – их проблемы”. Азербайджанская позиция тоже: “В любом случае мы хотим эти территории вернуть, а то, что Армения при этом теряет лицо, 20 лет имел эту территорию, а теперь нет – это их проблемы. Они были виноваты, значит, пусть разбираются сами”. Я понимаю каждую из этих сторон, очень хорошо понимаю. Но это не попытка найти консенсус.
Я не знаю, где можно найти консенсус, но нам повезло в Европе, что в Европе две тысячи лет шли жуткие войны. И где-то 200-300 лет тому назад государства научились где-то признавать собственные поражения. Германия как-никак потеряла большие территории во время Второй мировой войны. Я, конечно, не хочу сравнить эту войну с конфликтами на Кавказе. Злодеяния Гитлера несравнимы с теми войнами, которые велись, но в рамках военных действий – что-то происходило, какие-то территории терялись, и приходилось какому-то государству это признавать.
Появляется, конечно, очень серьезный рычаг – это Nabucco. Это сильнейший инструмент – можете себе представить, Nabucco будет стратегически одной из самых главных труб энергетической мировой политики, энергетических рынков. В эту трубу будут вложены миллиарды. От нее будет зависеть куча государств, может быть даже Южная Европа в большой степени. Никто не заинтересован в том, чтобы там происходили какие-либо перебои. Поэтому Азербайджан тут, конечно, с одной стороны, видит свой шанс показать Европе, что он готов строить Nabucco, но он где-то и будет влиять на энергетическую политику. И Запад тоже где-то должен считаться с геополитическими интересами Азербайджана в регионе. Но, в то же самое время, мне кажется, Азербайджан должен осознавать ту громадную ответственность, которую он возьмет на себя. В принципе это будет азербайджанский газ, но даже если это будет туркменский газ, его все равно будут перегонять через трубу, которая будет начинаться в Баку – я не верю, что будет построен транскаспийский трубопровод. Но в сжиженном виде или какими-то другими способами газ будет попадать в эту главную трубу, она будет начинаться в Баку. И это уже ответственность за энергетическую безопасность всей Европы.
И я не уверен, что Нагорный Карабах не станет через пять лет инструментом влияния, когда Азербайджан объявит Европейскому Союзу такой ультиматум: “Труба идет, все в порядке, но если вы нас в этом вопросе не поддержите, то мы на вас тоже будем через эту трубу нажимать”. Это была бы опасная политика, которую в Европе тоже побаиваются. Но ситуация сегодня такая, что труба нужна, где-то побаиваются и Россию. Все понимают, что газ нужен. Хотя в открытую никто не говорит, но после катастрофы на Фукусиме, я думаю, стало очевидно, что газовые электростанции придут на смену АЭС в Европе. Поэтому нужно будет большое количество газа. Цифры все известны. Газ будет идти и из России, и с Россией придется очень тесные отношения иметь. Но с Россией Запад выбрал тактику, иметь отношения на равных, не слишком зависеть от нее. Самая правильная тактика независимости от России – это строить параллельно другие трубы. “Северный поток”, я думаю, даже “Южный поток” будут частично построены, через Балканы, но Nabucco тоже будет построен. Поэтому вся южнокавказская политика Европы, Америки, России сейчас будет крутиться вокруг этой трубы, потому что она будет определять будущее энергетической безопасности Европы”.
