Редактор газеты “Аравот” пишет: “Как и ожидалось, диалог Конгресс-власть в политизированных кругах удостоился скорее отрицательных, чем положительных откликов. Если отложить в сторону всякого рода эмоциональные реакции, и обратиться лишь к логическим, разумным аргументам, то таковых, на мой взгляд, всего два.
Почему диалог не начался до 1-го марта 2008 года, когда не было еще человеческих жертв? Если рассматривать чисто теоретически, то этот вопрос совершенно закономерен, но в смысле практическом он лишен смысла. Ответ на вопрос, мне кажется, понятен: поскольку в годы президентства Роберта Кочаряна диалог между властью и оппозицией был вовсе невозможен. Второй президент, безусловно, обладает множеством достоинств, которые он проявил, в частности, в ходе Карабахской войны. В те годы, и в той ситуации тактика, так сказать, “выжигания земли” была вполне уместна, однако в мирных условиях и внутри самой страны она привела к печальным событиям.
За 10 лет были “выжжены” и “зачищены” все поля — политическое, экономическое и телевизионные, – эти плоды мы будем пожинать еще долго. Кроме этого, диалог между оппозицией, конкретно во главе с Левоном Тер-Петросяном и Робертом Кочаряном был бы невозможен также и по сугубо личным причинам: начиная с 98-го года официальная пропаганда проявляла особую враждебность в отношении первого президента и его окружения, — отображая личную ненависть второго президента, а, возможно, и некие психологические аспекты.
Второй вопрос, который, обычно, задают противники диалога, заключается в следующем: каковы же на самом деле повестка и цель этого диалога? Этот вопрос более чем корректен, причем, как в теоретическом, так и практическом смыслах, и если на этот вопрос не будет дан откровенный ответ в ближайшую неделю, то я также начну думать, что этот процесс является имитацией.
Конечно, возможно, что из этого диалога ничего не получится. Возможно, что коса найдет на камень и стороны начнут руководствоваться принципом “ни горстки земли врагу”. Но даже в том случае, если диалог провалится, 18-ое июля 2011 года будет считаться первым опытом, и все будущие власти и будущие оппозиции обязательно станут напоминать об этом, как о положительном явлении.
В начале 1970-х годов канцлер Германии Вилли Брандт начал диалог с “восточным блоком” и в первую очередь, конечно, с Советским Союзом. Это событие заложило основу для дальнейшего воссоединения Германии”.
