Азербайджанское издание 1news.az опубликовало интервью с немецким экспертом по энергетическим вопросам и постсоветским странам Александром Раром, в котором он высказался о текущих проблемах Карабахского урегулирования.
Представляем текст интервью без сокращений из сайта издания:
— Азербайджан и Армения не смогли прийти к какому-либо общему знаменателю по урегулированию армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта. Что будет дальше?
— Очень сложно сказать, надеемся, что какая-то из стран: или США, или Россия или же ЕС возьмется серьезно за посредничество. Потому что Минская группа, видимо, не тот формат, в котором эту проблему можно будет решить.
Нет решения нагорно-карабахскому конфликту на сегодняшний день, кроме того, чтобы остаться в этом статус-кво. Позиции Армении и Азербайджана диаметрально противоположны, а потому компромисс найти очень сложно.
Президент РФ Дмитрий Медведев попытался стать посредником, мне кажется, что у него это не получилось. Россия сейчас взяла паузу в урегулировании конфликта. Не знаю, сможет ли Д.Медведев в конце своего президентства выступить с еще одной новой инициативой.
США сейчас не до Южного Кавказа, у них собственные проблемы. Сейчас Запад и ЕС занимаются урегулированием конфликтов в Северной Африке, Ливии, Сирии, им не до проблем Южного Кавказа.
Поэтому конфликт остается уже 20 лет в замороженном состоянии.
— А какой формат может заменить Минскую группу ОБСЕ по урегулированию конфликта?
— Не знаю. Просто мне кажется, что это один из конфликтов, которые невозможно решить. Армяне не хотят отдавать Нагорный Карабах, а Азербайджан не пойдет ни на какие компромиссы без удовлетворения требования возвращения региона Азербайджану. У каждой из сторон есть свои аргументы.
И у каждого из этих государств есть силы, которые поддерживает их извне. Полностью патовая ситуация. Я не вижу, как эту ситуацию разрядить, потому что позиции сторон просто взаимоисключающие.
— И как все-таки продвинуть урегулирование конфликта?
— Дипломатические отношения между Баку и Ереваном сегодня на замке, и потому трудно говорить, что какие-то движения могли бы способствовать тому, чтобы часть азербайджанских беженцев могла бы вернуться в Нагорный Карабах, или вкладывались бы какие-то совместные инвестиции на этих территориях. Это тот самый случай, который не решается.
Я думаю, что решить его сможет только следующее поколение, которое не будет связано с трагическими воспоминаниями 20-летней давности.
Это один из конфликтов, на который Запад не знает, как повлиять. Есть два принципа международного права, одного из которых придерживается Азербайджан, — это территориальная целостность страны, и другой — самоопределения наций, на что ссылаются армяне.
Поэтому возникла очень сложная ситуация. И на Западе не знают что делать. Надеемся, что дело не коснется военных действий. Никто этого не желает.
Я тоже понимаю, что в данной ситуации уговорить Азербайджан каким-то способом признать статус-кво на следующие пару десятилетий, дело сложное, и с моей точки зрения — невозможное.
— А что по поводу открытия границ между Турцией и Арменией?
— Турция пока что союзник Азербайджана, но с другой стороны, она сама развивает свою геополитику в Черноморском регионе и не будет свои национальные интересы ориентировать исключительно на проблемы Нагорного Карабаха. Она будет исходить из своих собственных интересов.
У Турции свои проблемы с Арменией, которые тоже не решены – вопрос геноцида – признания, непризнания. Армения требует, чтобы Турция признала геноцид армян, однако турки не хотят идти на этот шаг, так как им придется платить компенсацию, а потом армяне начнут поднимать вопрос и территориальных претензий.
На Южном Кавказе все конфликты достаточно обострены, в отличие от европейских, которые удалось решить после второй мировой войны путем переговоров и компромиссов.
Конфликты на Южном Кавказе сложные. Там вопрос дипломатического компромисса сопоставляется со сдачей позиций, проигрышем, поэтому никто на это не идет.
Заниматься дипломатией, в которой возможен только один победитель и проигравший – очень сложно, и внешние силы также мало что могут сделать.
